Сергей Горбатюк: Почему тормозятся дела Майдана и людей Януковича

Сергей Горбатюк, начальник департамента спецрасследований рассказал Эспрессо о новом генпрокуроре, расследовании дел Майдана и преступлениях Януковича и его чиновников В связи с реформированием управления спецрасследований и недавнимизаявлениями Луценко о...
sergej-gorbatyuk-pochemu-25-06-2016

Сергей Горбатюк, начальник департамента спецрасследований рассказал Эспрессо о новом генпрокуроре, расследовании дел Майдана и преступлениях Януковича и его чиновников

В связи с реформированием управления спецрасследований и недавнимизаявлениями Луценко о передаче дел в военную прокуратуру, какие делау вас оставили, какие забрали, а какие, возможно, добавили?

В отношении преступлений во время Майдана остались все. Ничего не добавляли, ничего не забирали. Изменения коснулись производств в отношении бывших высокопоставленных чиновников.

Нам добавили расследование дела по “вышкам Бойко”, несколько производств по Александру Януковичу, 2 производства по заместителю министра доходов и сборов (Андрею, – ред.) Игнатову, производство относительно решения Конституционного суда о возвращении Конституции 1996 года. Еще 2 производства — события 2015 года, когда по делу Януковича пытались снять арест судьи — по этим фактам зарегистрировали производства о неправосудные решения.

Забрали два производства по Клименко: одно относительно так называемых программных предприятий, другое относительно незаконного возмещения налога на добавленную стоимость на сумму 3,2 млрд, а фактически похищении этих средств. Если брать объявленый неоднократно тезис о том, что является максимальное содействие нашему управлению и расследованию этих производств, то именно принятие решений и передача этих дел проходила без всякого согласования или даже обсуждения. Нам просто приходит постановление о том, что следствие неэффективное, хотя дело никто не изучал.

С расследованием деятельности “программных” предприятий можно согласиться, что мы не достигли качественного результата. Это производство касается созданию представителями бывшей власти во всех областных центрах предприятий, которые занимались конвертацией денежных средств с целью уклонения от налогообложения.

Для полноценного и быстрого результата должен быть принят закон о налоговой амнистии тех предприятий, которые вынуждены были работать с этими конвертационными центрами. Тогда соответственно предприниматели могли бы давать показания не боясь, что на них наложат штрафные санкции. Но этого сделано не было.

Плюс на результат должны работать практически все правоохранительные органы. В каждом областном центре должна быть создана группа. У нас работа велась, несколько областей отрабатывали, другие давали поручение в налоговую, чтобы они допрашивали, но с учетом ограниченного количества следователей мы там не достигли существенного результата.

А вот по поводу производства о незаконном возмещении налога на добавленную стоимость (в 2012-2013 годах было возмещено 3,2 млрд Шевченковской, Соломянской и Печерской ГНИ), мы двигались к результату, но постоянно чувствовали препятствия, чтобы мы не могли привлечь к ответственности отдельных лиц.

Нам мешали расследовать, но мы уже 10 лицам (5 это руководители ГНИ в Печерском районе) в данном деле сообщили о подозрении. Кроме того, еще 6 проектов, в которых уведомления о подозрении налоговикам с марта месяца не согласовывались прокурором.

У нас была одна просьба — только не создавайте помех – дайте возможность расследовать это производство, а вместо этого его берут и забирают. Называют расследование неэффективным, не изучая материалы дела и передают расследования в военную прокуратуру.

Я по этому поводу написал рапорт уже новому Генпрокурору, что такое решение является безосновательным. Но решение о передаче отменено не было и мы вынуждены были его передать. Есть постановление, оно не отменено, поэтому даже если оно мне не нравится, я должен выполнять.

То есть вы считаете, что дела по высокопоставленным чиновникамдолжна расследовать именно ваш департамент?

Предварительные результаты наших расследований, указывающих на наличие признаков деятельности преступной организации бывших высокопоставленных чиновников, которые, если говорить упрощенно, сначала разворовывали госбюджет, а затем, боясь ответственности и желая остаться при власти, жестоко разгоняли Майдан. По факту создания и деятельности преступной организации ряда экс-чиновников сообщено о подозрении.

Поэтому, конечно для полноты и объективности досудебного расследования, производства по преступлениям бывших высших должностных лиц расследование должно осуществляться следователями нашего управления.

И штат следователей должен быть увеличен. Или же создавать группу совместно с другими управлениями и достигать общего результата.

Все дела относительно Януковича, Курченко, Клименко, Арбузова, Захарченко, Пшонки и так далее должны быть расследованы под одним координационным центром, или нашими следователями, или же мы должны координировать такие расследования, если они совершаются другими.

Но, к сожалению, на протяжении длительного времени большое количество производств в отношении экс-чиновников расследовалось другим подразделением ГПУ и мы не имели к ним доступа.

Не смотря на мои неоднократные обращения (начиная с середины 2015 года) к руководству, о необходимости нашей координации расследований, в частности относительно того же производства по подозрению Курченко, это все отвергалось, мол, нет, будут эти дела расследоваться другими без какого-либо нашего участия. Распределение производств происходило непонятно по каким принципам и какие цели при этом преследуются.

Получается так, что, там, где у нас есть результат, у нас дела забирают, где необходимо совместно координировать расследования — до этого нас не допускают, а нам сбрасывают какой-то хлам, в котором или сроки следствия практически полностью впустую потрачены или факта преступления не усматривается.

Назовите конкретно, дела по каким чиновникам у вас забрали. Звучалаинформация о 4-5 фамилиях, которые передали в военную прокуратуру.

Из наших производств в военную прокуратуру забрали производства в отношении Клименко и налоговиков, всего 4. Производство относительно преступной деятельности Курченко расследовалось другим подразделением Главного следственного управления ГПУ и также передано в военную прокуратуру.

А вам как-то Юрий Витальевич объяснял логику такой передачи дел?

Да, это в интересах достижения результатов в отдельном экономическом блоке деятельности преступной организации. На словах все нормально — всяческая поддержка нашим расследованием, а потом получаются такие ситуации.

Если мы говорим о том, что мы что-то передаем, то давайте делать это так, чтобы была польза для расследования, и решаем эти вопросы в соответствии с требованиями УПК (Уголовно-процессуального кодекса. – Ред.).

Если следователь что-то расследует и достигает результатов, то он его и должен заканчивать, чтобы не вредить. Если там 200-300 томов дела, то ее передача уже месяцев на 3-4 оттягивает расследование пока новый следователь войдет в весь курс. Это неправильно и не ведет к улучшению качества следствия.

Тем более, основной мотив, почему остаются другие руководители следственных подразделений, это потому что они должны закончить начатые дела, поскольку передача дел другим навредит расследованию. А у нас забирать осуществление оказывается вреда нет.

Сергей Горбатюк

Ваше управление теперь департамент. У вас действительно будет большеполномочий и следователей, как говорил Луценко?

С одной стороны есть плюс в том, что следователи и прокуроры в одном департаменте, что позволяет лучше координировать работу, но с точки зрения процесса, большинство решений принимаются именно по согласованию с заместителем Генерального прокурора, которым остался Столярчук. Кроме того, начальником управления процессуального руководства назначено лицо, которое я не поддерживал на эту должность. Мои предложения по структуре Департамента также не были поддержаны.

Следователей нам добавлено дополнительно еще 6 (для сравнения другим следственным подразделениям – 34).

Если на меня возлагается вся ответственность за достижения быстрых и полноценных результатов в делах Майдана и экс-чиновников, то соответственно нужны достаточные полномочия для организации работы и возможности предлагать на должности работников.

Вы часто встречались с новым генпрокурором после назначения?

Первая беседа была в воскресенье после назначения. Это было определенным образом знаково, что тогда он встречался с заместителями и со мной. В разговоре есть понимание, есть поддержка, желание содействовать.

Я рассказывал об отношениях с тем самым Столярчуком по поводу давления, попытки уволить и не поддержку наших инициатив по совершенствованию работы, координации расследований территориальными прокуратурами, о препятствовании расследованию экономических дел.

Ранее я подавал заявление на служебную проверку исполняющему обязанности Генерального прокурора Севруку, но она закончилась тем, что ничего не подтвердилось, что Горбатюк все вроде бы выдумал. Луценко я передал эти свои рапорты.

Луценко сказал, что вы теперь напрямую подчиняетесь ему, а неСтолярчуку, это так?

Частично. Наш департамент действительно остался в подчинении заместителя Генерального прокурора Столярчука, но во многих вопросах расследования мы контактируем с генеральным прокурором.

Учитывая напряженные отношения с Столярчуком, как вам с ним сейчасработается?

Для себя на первое место всегда ставлю работу. Если нет возможности разойтись, то надо свои эмоции прятать и находить возможности контактировать для достижения результата. Есть ежедневная работа, ежедневное подписание документов, согласование действий. В таких случаях руководствуюсь такой жизненной мудростью: не живи ожиданиями, делай все, что можешь, а будет как будет.

Янукович, Ефремов и другие прихвостни

На своей первой пресс-конференции как генпрокурор Юрий Луценкообъявил, что вашей задачей является довести до суда дела относительночиновников-беглецов и завершить процедуру заочного осуждения. Накаком этапе эти дела?

Мы готовим производства для начала процедуры специального (заочного) производства. Она начинается с обращения с ходатайством в суд. Следует сказать, что завершение расследования производств и направление обвинительных актов в суд — это наша основная задача, и мы к этому идем не по указке, а по совести.

По Клименко (эпизод возмещение НДС) рассматривается уже в суде ходатайство о разрешении на начало специального расследования (так оно в законе называется), а в народе — заочное осуждение.

До последнего времени возможность обращения в суд в порядке заочного осуждения была в случае, если лицо объявлено в международный розыск. По большинству наших чиновников такого разрешения не было.

Законом, которым разрешено стать генеральным прокурором человеку без юридического образования и не работнику прокуратуры, внесены также изменения в закон о специальное (заочное) расследование. В частности, на один год отменена привязка начала такой процедуры международного розыска.

Вместо международного розыска, надо чтобы лицо просто больше 6 месяцев находилось в государственном розыске. А все наши высокопоставленные чиновники больше года уже точно находятся. И поэтому на сегодня по большинству таких производств мы прорабатываем возможности начала процедуры специального (заочного) расследования, в том числе по соблюдению общих принципов уголовного процесса. В частности с учетом Конституции и УПК, что закон, ухудшающий положение обвиняемого обратной силы не имеет.

Учитывая, что местонахождение Ставицкого установлено, мы завершим попытку экстрадиции. Если Израиль откажет, то будем обращаться в суд по поводу заочного судопроизводства.

Есть ситуации, когда Интерпол просто на протяжении длительного времени не предоставляет ответа на нашу просьбу объявить фигурантов производств в международный розыск.

Например, в производствах по подозрению Януковича В.Ф. относительно завладения Межигорьем, Сухолучьем Интерпол в течение 11 месяцев просто не дает ответа, объявляют его в международный розыск или нет. Это нонсенс.

К слову, какова ситуация по делу Сухолучья?

В отношении соучастников следствие завершено. Обвинительный акт направлен в суд.

А что по поводу госпожи Ульянченко (Вера Ульянченко главасекретариата президента Виктора Ющенко. — Ред.)

Ей сообщено о подозрении по этому эпизоду, следствие закончено и обвинительный акт направлен в суд.

Когда можно ожидать рассмотрение дела в суде?

Теперь уже именно от суда зависит, как быстро они начнут рассмотрение и когда будет окончательное решение. Но по рассмотрению большинства обвинительных актов в отношении обвиняемых в противодействии протестным акциям и экс-чиновников суды не спешат.

И само дело по обвинению Ефремова (законы 16 января) было передано в конце сентября 2015 года, но фактически до настоящего времени не состоялось ни одного заседания по существу. То суд вернул обвинительный акт обратно, апелляционный не соглашался и по нашему ходатайству отменял решение и назад возвращал дело к рассмотрению.

Стандартные действия судов в этих производствах такие: возвращение обвинительного акта, отвод, изменение подсудности, отвод и т.д. Подобные ситуации во многих производствах, что свидетельствует просто о нежелании их рассматривать.

Луценко анонсировал возобновление дела против Елены Лукаш. С чемэто связано?

Конечно будет возобновлено следствие по делу. И его прекращение осуществлено исключительно с объективных и законных оснований — в связи с выполнением запроса о международно-правовой помощи. Но следует заметить, что по закону расследований срок – год с момента уведомления о подозрении. Такого нет ни в одной стране мира. В этот год еще входит и срок ознакомления подозреваемого и его защитников.

Если брать практику суда, ознакомления в разумные сроки — это один том в день, то когда мы берем дело на 200 томов, то соответственно законодатель дает только пять месяцев на расследование дела, а семь на ознакомление.

То есть чем масштабнее производство, чем больше эпизодов преступной деятельности выявлено и более фигурантов дела, то тем меньше времени законодатель отводит на расследование.

Если мы не заканчиваем в срок, то дело должно закрываться, потому что закончились сроки. Такие ограничения сроков следствия в УПК фактически создают условия для ухода от ответственности лиц, которые совершили масштабные преступления.

Сергей Горбатюк

Какие сложности в расследовании преступлений в отношениичиновников причастных к противодействию протестным акциям?

Учитывая, что большинство высокопоставленных чиновников и их окружения сбежали и допросить их нет возможности, то способ доказывания вины — это сбор косвенных доказательств. А комплекс косвенных доказательств может говорить об определенной системности.

Если мы берем несколько событий — события ноября, декабря, января, февраля, – тогда есть больше шансов показать, что должностное лицо не просто не реагировало на противоправные действия, но и владея информацией о ситуации, все равно отдавало приказы по разгон. То, что они при определенных событиях в определенном месте находились — это важно, но лучше было бы иметь данные об их договоренности.

Поэтому здесь важно направлять обвинительные акты в суд только после комплексного расследования руководства и сбора доказательств, достаточных для вынесения обвинительного приговора. Но есть понимание, что есть ожидания общества и поэтому надо организовывать работу для максимально оперативного достижения результата, но повторюсь, не в ущерб сбору доказательств.

Как много бывших и нынешних чиновников сотрудничают со следствием?

Если брать из высшего руководства, то почти нет таких, кто бы откровенно рассказывал о каких-то преступлениях. Есть оценочные показания, что что-то шло не туда, что предупреждали, что это неправильно. Общие фразы.

Они тоже нужны для оценки ситуации, для подтверждения того, что была выстроена система под бывшего президента, что он решал единолично все. Это и есть тот комплекс косвенных доказательств.

Чем больше таких показаний, тем больше косвенных доказательств, которые позволяют заменить 1 или 2 прямых, которых мы не можем получить, например из-за бегства большинства фигурантов. Но то, что можно назвать прямыми доказательствами, например, «я обвиняю», «я услышал», «я знаю точно, что был приказ на силовой разгон», или «мне известны схемы» — то таких нет. Как и в большинстве нет среди правоохранителей такого ощущения, что нужно давать показания правдивые.

Одной из причин такой ситуации является нахождение многих руководителей подразделений, которые противодействовали протестным акциям, на своих должностях. Если брать тех же командиров подразделений киевского “Беркута”, подозреваемых в разгоне митинга 30 ноября, то двое еще работают в реорганизованном подразделении, а один является его командиром.

Они прошли переаттестацию?

До января текущего года он был командиром подразделения, если не ошибаюсь, то не было переаттестации. В настоящее время я не могу утверждать, что он там командир, а не временно исполняющий обязанности, но не уволен точно.

Обвинительный акт в отношении этих сотрудников бывшего «Беркута» за событиями разгона студенческого Майдана суд тоже не спешит рассматривать — уже больше года суд продолжается. Соответственно если у командира все хорошо, то почему кто-то из подчиненных должен давать показания? Даже если кто-то захочет, то ему наверняка расскажут, что этого делать не стоит.

Дела Евромайдана

На сегодня сколько есть реально обвинительных приговоров в делах опреступлениях во время Майдана? Насколько нам известно, есть иоправдательные.

Да, к сожалению, есть и оправдательные. Тут вопрос в том, что на начальном этапе следствия большое количество эпизодов, кроме наиболее резонансных (убийств, покушений на убийства, разгонов Майдана), расследовала территориальные прокуратуры: прокуратура Киева и Киевской области, Черкассы, Сумы, Запорожье.

При этом руководством Генпрокуратуры прокуратурам областей относились требования в первую очередь к скорейшему завершению расследования.

Эти обязательства в сжатые сроки закончить производство о преступлениях на Майдане приводили к часто неподготовленному направлению обвинительных актов по таких процессах в суда, в результате чего судами выносятся оправдательные приговоры или обвинительные акты возвращаются прокурору.

Кроме того, в этих расследованиях не принимались меры к установлению организаторов совершения преступлений. И по результатам расследования таких производств получалось так, что «гаишник» якобы по собственному желанию сфальсифицировал рапорт о автомайдановце.

То есть без установления организаторов. Соответственно мы вынуждены забирать эти расследования к себе. Сейчас следствие идет именно по организаторам — вышестоящему руководству ГАИ, по судьям.

И если мы говорим, что каждый отдельный случай незаконного привлечения к административной ответственности активистов — это отдельное уголовное производство, то если мы вынуждены забрать больше 600 эпизодов по Автомайдану — то соответственно и количество следователей должно быть увеличено.

Если мы хотим быстрого результата, то только над этими эпизодами должен работать хотя бы 50 следственных, и мы об этом говорим. Но, к сожалению, понимания нет.

То какое количество приговоров?

В целом по Украине 34 предложения. Среди них есть и такие, что вынесенные по соглашению между потерпевшим и подозреваемым. По результатам работы нашего управления направлено в суд 29 обвинительных актов, по результатам рассмотрения которых 3 приговора в отношении «титушек», которые похищали и пытали активистов, 6 приговоров по издевательству над Гаврилюком. Те, кто пытали, кто снимали, кто раздевали и кто наблюдали. Там есть условные сроки, а в трех случаях и соглашение о примирении с потерпевшим, которое утверждается приговором суда.

Другие предложения — из территориальных прокуратур в отношении так называемых титушек, «гаишников» и других работников правоохранительных органов. За убийства приговоров еще нет.

Сначала по поводу Небесной сотни на скамье подсудимых были Аброськин и Зинченко, а теперь там уже пятеро «беркутовцев». Им инкриминируют совместные действия вооруженного отряда и общие последствия – 48 убийств и 80 огнестрельных ранений. Сейчас в суде идет рассмотрение дела по существу.

По делу 18 февраля по событиям в Мариинском парке, переулке Крепостном, на улице Институтской направлено в суд обвинительные акты в отношении командира роты и командир батальона харьковского и львовского «Беркута». Им инкриминируется, что именно их подразделение причастен к убийствам 3-х протестующих и там более 100 пострадавших.

У нас практически по каждому резонансному эпизоду событий Майдана есть направленые обвинительные акты в суд.

По 22 января нет…

Так, убийства в этот день Нигояна, Жизневского, Сеника, к сожалению, не раскрыты. Есть понимание, что следствие шло не в ту сторону, исходя из тех материалов, которые были сформированы еще при прежней власти. Там были проведены экспертизы, в которых мы в настоящее время усомнились. Сейчас рассматриваем другие версии. Те экспертизы говорят о том, что выстрел был произведен с расстояния до 3 метров.

Непосредственно видеозаписей каждого из этих убийств нет. Но есть в Жизневського за 30 секунд и за минуту после. Видим, что ближайшие правоохранители находят за 30 метров.

По Нигояну записей нет, но есть свидетельства, что не ближе 30-40 метров находятся милиционеры. И сама ситуация по Сенику. То есть получается за этими экспертизами, что якобы выстрелы могли совершить переодетые провокаторы или майдановцы. Но подтверждения этому нет. Экспертиза делалась по наслоению на одежде следов выстрела. Сейчас мы назначили дополнительные экспертизы. Надеемся достичь результатов.

Европейский суд снимает или не продолжает санкции украинскимчиновникам с припиской, что ГПУ не предоставила достаточнообъяснений по их вине. Это вина вашего управления?

Европейский суд выносил решение относительно неправильного принятия решения Европейской комиссией о применении первых санкций в 2014 году. В их нормативных документах детально непрописана процедура избрания санкций.

На то время санкции применялись в отношении экс-чиновников на основании письма из ГПУ, что в отношении этих лиц начато расследование. И Европейский суд определил принципы применения санкций, а именно: суд сказал, что так санкции применять нельзя, а можно их применять только если есть сообщено подозрение в производствах.

Но по состоянию на март 2014 года о подозрениях большинства высокопоставленным речи идти не могло, в первую очередь по экономическим преступлениям, то что их расследование является более длительным.

Мы предоставляем Еврокомиссии ровно то, что от нас просят предоставить, а именно информацию о результатах расследования. Доказательства там не предоставляются. Я так понимаю, что подозреваемые ставили вопрос об отмене санкций вообще, но суд принял такое решение относительно принципов первоначального применения санкций.

Новые уже не отменял, ибо они избирались на основании детальной информации о сообщении о подозрении, причиненные убытки. С точки зрения интересов Украины изменений не произошло.

Адвокат Януковича должен был предоставить объяснения экс-президентаотносительно событий на Майдане. Он это сделал?

Передал. Там общие фразы. Непричастен, все делал для мира. Пытался в законный способ посодействовать, чтобы ничего плохого не было.

У этого адвоката тема с допросами появлялась каждые три месяца. Говорит, что хочет, чтобы следователи поехали допросили его подзащитного. Но ведь до этого Россия не отвечала, был ли Янукович у них. На территории России нельзя без их разрешения правоохранительных органов проводить следственные действия.

Мы разъясняем, что Януковичу необходимо прийти в консульство, будет проведена видеоконференция, чтобы было официальное лицо государства Украина, которое удостоверит личность, чтобы не оказалось потом, что какой-то пранкер будет с нами разговаривать. Его защитники говорят, что это не предусмотрено УПК и они не будут этого делать.

Сейчас они дали объяснения. Эти объяснения появились, по моему мнению, в связи с принятием изменений в закон о заочном осуждении. Там прописано, что основанием начала этой процедуры должно быть нахождение подозреваемого в розыске более 6 месяцев. А они теперь захотят сказать, что вот он есть, вот он дает показания.

А в розыск объявляется лицо, местонахождение которого не установлено. То есть если нет розыска — то и вроде бы нет оснований передавать дело в суд в порядке заочного судопроизводства. Но это не так, потому что он уклоняется от следствия.

Ваше управление расследовало дело поджога офиса «Партии регионов».Или были в вашем распоряжении какие-то документы на вроде недавнообнародованной «черной бухгалтерии»?

У нас был этот эпизод и часть документов нам передавали, но ничего подобного «черной бухгалтерии». Материалы, переданные Трепаком в НАБУ в своем большинстве могут быть доказательствами именно функционирования преступной организации.

По согласованию с руководством НАБУ, в настоящее время нашим следственным осуществляется обзор этих материалов на предмет использования их в наших производствах. По результатам этой работы будет определено, что именно категорически нужно в наших производствах в отношении экс-чиновников, а что надо просто учесть.

По материалам: Espreso.tv

Материалы по теме: