Попытка переворота в Турции: тревожный звонок ближневосточному Путину

После того, как попытка военного переворота была подавлена сторонниками президента Реджепа Эрдогана от «Партии развития» (умеренный исламизм) он заявил, что это попытка США свергнуть его руками отдельных военных при...
popytka-perevorota-18-07-2016

После того, как попытка военного переворота была подавлена сторонниками президента Реджепа Эрдогана от «Партии развития» (умеренный исламизм) он заявил, что это попытка США свергнуть его руками отдельных военных при участии религиозного деятеля Фетхуллаха Гюлена, деятельность которого в стране запрещена. Что бы ни было, Эрдоган не собирается менять нынешний политический курс.

Для значительной части украинских СМИ характерно отбеливание репутации Эрдогана и формирование мнения о том, что неудачный путч турецких военных среднего и младшего звена — это нарушение демократии. И это подлежит логическому объяснению. Нахождение у власти Эрдогана априори выгодно для национальных интересов Украины ввиду подписанной в этом году Декларации о стратегическом партнёрстве Украины и Турции в сфере безопасности. Не факт, что политический курс военных отличался бы преемственностью по отношению к Украине.

Однако сложно говорить и о нарушении демократических прав и свобод в Турции — стране, далёкой от идеалов демократии в силу её политической специфики. Демократия приживается не везде. В условиях Османской империи, после превращения Турции в светское государство офицером Мустафой Кемалем Ататюрком и тем более при умеренно исламистском курсе Эрдогана, для турецкой политической системы характерен авторитаризм.

Реджепа Эрдогана по стилю правления можно смело назвать «ближневосточным Путиным». Подобно российскому президенту, для него характерны имперские амбиции в духе неоосманизма. Он пытается добиться возвращения в сферу влияния Турции стран Ближнего и Среднего Востока, Магриба, которые ранее находились под властью султанов. Что-то сродни идее «русского мира» в умах кремлёвских бонз. Для этого и делается ставка на умеренную исламизацию общественно-политической жизни Турции, чтобы расположить к себе многочисленных исламистов, заявивших о себе во многих государствах Юга в ходе событий «арабской весны».

Военные перевороты в Турции — явление не новое, они уже происходили в 1960, 1971, 1980 и 1997 годах, когда политика находившихся у власти умеренных исламистов заходила в тупик. В определённом тупике находится и Эрдоган. Мусульманские страны не приняли Турцию в качестве лидера и до сих пор воспринимают как страну со светскими устоями. Реальной исламистской силой в регионе Ближнего Востока является ИГИЛ, в противодействии экспансии которого объединились Запад и местные светские и умеренно исламистские режимы, включая Турцию. Одним из последствий более активного вмешательства Эрдогана в исламский мир стал рост террористической угрозы в самой Турции стараниями радикальных исламистов. Недавний теракт в Стамбульском аэропорту — тому подтверждение. Из-за заигрывания с исламистами Эрдоган испортил отношения с традиционными военно-политическими союзниками Турции — США и Израилем. Не говоря уже о непродуманной миграционной политике, что стало причиной появления в Турции миллионов сирийских беженцев.

Так что умеренно исламистские идеи Фетхуллаха Гюлена, бывшего идеологического союзника, а теперь политического конкурента Реджепа Эрдогана, — не причина недовольства части турецких военных, которые в большинстве своём являются кемалистами — сторонниками идеи светского государства Мустафы Кемаля Ататюрка и хотели восстановления своего влияния на политической арене Турции. Турецкие военные — костяк современной турецкой государственности и в течение десятилетий локомитив прогресса и светского развития страны. В годы «холодной войны» и после вступления Турции в НАТО их влияние усилилось. Они имели имидж защитников турецкой государственности от советской угрозы. Военные — последовательные сторонники укрепления отношений Турции со США и другими странами Запада. Не только в силу светской общности, но и возможности закупать передовые вооружения, военные технологии, что является прибыльным бизнесом, а также предметом реализации коррупционных схем, «распилов». Военные в Турции — это состоятельная элита общества. За годы своего правления Эрдоган существенно ограничил влияние турецких военных, поставив их деятельность под общественный контроль и назначив на ключевые посты своих сторонников.

Поэтому попытка военного переворота под демократическими лозунгами — это попытка военных, не имеющих больше серьёзного влияния в обществе, вернуть былые позиции. Военные мятежники действовали на основании ст. 34 Конституции Турецкой Республики, согласно которой армия является гарантом политического строя. Формально военные попытались защитить модель светского развития Турции, устранить от дел власть, не способную, кроме насаждения умеренного исламизма, обеспечить безопасность и предотвратить террористические угрозы.

Однако, каким бы неэффективным ни был политический курс Эрдогана, его по-прежнему поддерживает значительная часть турецкого общества. Политизированный ислам, пусть даже умеренного толка, — это удобный инструмент для мобилизации общественного мнения. Неудивительно, почему военных не поддержала значительная часть турецкого общества. В обёртке умеренного исламизма Эрдоган преподносит прогрессивной части городского населения проевропейскую риторику, а малограмотным жителям турецкого села и бедноте — идеи социальной справедливости. Нужно отдать должное и достаточно динамичному развитию турецкой экономики в докризисный период.

Турецких военных никто не услышал. Правящий режим контролирует средства коммуникации. На определённое время социальные сети были заблокированы, и военные не смогли аргументировать обществу необходимость смещения Эрдогана. Локальные выступления по телевидению никто не услышал. Зато провластные источники призвали народ оказать сопротивление военным. Во время путча большое количество турецких граждан просто блокировали передвижение военных.

Несмотря на то, что сегодня Эрдоган смог сохранить свою власть, обстоятельства военного переворота говорят о возможности повторения данного сценария в будущем, поскольку:

— ключевую роль в подавлении путча играл не президент, а премьер-министр. Эрдоган находился за рубежом. Злые языки говорят о проявлении слабости главы турецкого государства;

— Запад достаточно сдержанно отнёсся к угрозе смещения Эрдогана. Незадолго до подавления попытки военного переворота даже муссировалась информация о том, что Германия отказалась предоставить турецкому президенту политическое убежище. Как бы то ни было, для НАТО выгоднее нахождение у власти в Турции светских военных, нежели умеренных исламистов, чьи подходы во внешней политике не вписываются в стратегию по противодействию ИГИЛ и радикальному исламизму;

— демонстрация своего величия Реджепом Эрдоганом и спекулирование на теме победы над военными, риторика в пользу применения по отношению к лидерам заговора смертной казни, запрещённой на Западе, ещё больше снизит доверие к президенту простых турецких военных, мнение которых оказалось не важным по сравнению с идеей фантастического неоосманского величия Турции, которого не будет.

Пиррова победа нынешней политической элиты над военными мятежниками свидетельствует о том, что существующий умеренно исламистский режим стоит на глиняных ногах. Вместо показательных репрессий над военными турецкому президенту стоит искать с ними компромисс и взаимопонимание. Для начала усилить антитеррористические меры и наладить испорченные отношения с традиционными военно-политическими партнёрами, отойти от утопической идеи неоосманизма. Потому что сегодня против Эрдогана выступили более 1,5 тыс. военных (судя по количеству арестованных), а завтра их может быть десятки тысяч. Турецкая армия многочисленна (500 тыс. чел.), и интересы военных стоит учитывать любой политической элите вне зависимости от идеологии для укрепления своей власти.

По материалам: Fraza.ua

Материалы по теме: